Руссист>>> Общественный инспектор >>> Статьи В.К.Фатеева


Валерий Константинович ФАТЕЕВ

главный специалист по вопросам охраны памятников Московского городского отделения Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры.

Другие статьи автора:


РЕМБРАНДТА НА КЕНИГСА БЕЗ ДОПЛАТЫ (реституция)

ТИХАЯ РЕСТИТУЦИЯ (реституция)

ВИРАЖИ ВОКРУГ ВИТРАЖЕЙ (реституция)

БИТВА ЗА ДЮРЕРА (реституция)

CОКРОВИЩЕ НИБЕЛУНГОВ - ДЛЯ КОВБОЕВ (реституция)

КАК ПРОДАЮТ ИСТОРИЮ (реституция)

КАК ОТДАВАТЬ НЕЛЬЗЯ ОСТАВИТЬ! СЕРЕБРО НАЦИСТОВ (реституция)

У ПОДНОЖИЯ МАВЗОЛЕЯ

(Предварительный список памятников истории и культуры Москвы уничтоженных или искаженных при Юрии Лужкове )

ПРОТИВ ЛОМА-2
(Памятники истории и культуры, находящиеся под угрозой в Москве )

ДОКЛАД на IV Кадашевских чтениях (1–2 декабря 2008 года)

Одной из главных особенностей нынешней внутримосковской полемики о судьбе культурного наследия столицы является публичное оправдание действующим московским руководством некоего «компромиссного» подхода к определению задач и целей его сохранения и использования. Сущность «компромисса» заключается в том, что историко-культурная составляющая архитектурного наследия Москвы рассматривается столичными властями как элемент городской мифологии, как исторический курьёз и причуда, требующие трансформации под действующие градостроительные регламенты. Возможность подобной трансформации возникла на фоне широкомасштабного использования столичным руководством пресловутого «административного ресурса». Право на его использование уже приобрело силу закона, что выглядит особенно неприглядно и тревожно, так как привело к гибели значительной части культурного наследия Москвы.

Действия московских властей в сфере охраны культурного наследия вызвали к жизни ряд юридических уловок, противоречащих охранному законодательству, а в целом – спровоцировали кризис легитимности в этой области. Данное явление чётко появилось в практическом применении такого понятия как «предмет охраны памятника». Это понятие допускает – в качестве, «компромисса», разумеется – полное уничтожение госохранного объекта с виртуальным сохранением одной из его характеристик, например, композиции главного фасада. Или когда законное право на приспособление и использование памятника под новые функции приводит к полному изменению его плановых, объёмно-пространственных и архитектурно-художественных характеристик. Ныне любой заказчик или инвестор как бы на законном основании делает с памятником всё, что угодно.

Сложившаяся ситуация возникла в силу различных обстоятельств. Одним из них является общее изменение статуса культурного наследия, превратившегося из объекта всенародного достояния в разновидность имущества. Специфически московской особенностью выбора приоритетов при реконструкции исторически значимых территорий является то, что заповедный центр города с некоторых пор стал рассматриваться в качестве зоны торгово-развлекательного, офисного и гостиничного назначения, а также местом приложения инвестиционного капитала. Являясь в глазах «эффективных» собственников планово-убыточной отраслью экономики, сфера культурного наследия оказалась для них мало привлекательным сектором вложения инвестиций. Поэтому московская власть, пренебрегая мировым опытом государственной поддержки культуры, в своём стремлении обеспечить рентабельность освоения заповедных территорий сделала ставку на таких инвесторов.

О возможных драматических последствиях этого выбора – утрате части культурного наследия – специалисты предупреждали московское руководство ещё в начале 1990-х годов. Однако московское чиновничество, полагаясь на возможности манипулирования общественным мнением через подконтрольные средства массовой информации, проигнорировало эти предупреждения и приняло тактику противоправной радикальной реконструкции заповедных территорий и объектов под видом их регенерации и реставрации.

В итоге масштабы потерь оказались столь впечатляющими, что позволяют говорить об утрате большей частью заповедных территорий своего исторического облика.

Значительный ущерб нанесён панораме Кремля, Красной площади и Китай-города с юга из-за строительства в прибрежной части Замоскворечья крупномасштабных объектов, обезобразивших эту часть города и в ряде мест образовавших непроницаемый, «фронт» застройки перед кремлёвской панорамой. Размещение здесь здания Центробанка, корпусов в устье Б.Ордынки, комплекса «Царёв сад», высотных корпусов в районе Балчуга, сооружение памятника Петру I перекрыло несколько световых «коридоров» на главные ансамбли столичного центра, существовавшие более пяти веков. К ним можно отнести перспективы улиц Б.Ордынка, Пятницкая, виды с Москворецкого, Крымского мостов, с Овчинниковской набережной вдоль Водоотводного канала. Ансамбль Китай-города чудовищно изуродован надстройкой здания Старого Гостиного Двора. В облик Красной площади вторглась вертикаль высотки в районе Красных холмов.

Вообще же исторический город лишился проницаемого пространства, в результате чего его ансамблевые качества фактически утрачены. «Штучный» характер большинства столичных архитектурных «хитов» – отличительная особенность современного московского проектирования и строительства в заповедном центре, из года в год теряющем свои московские черты.

Снесён ряд объектов исторической застройки в охранной зоне Кремля и в непосредственной близости от него. К ним относятся дома 5, 7 и 9 по улице Знаменка, здание манежа и служебные корпуса усадьбы Гедеонова по улице Манежной, 7.

Список прямых физических утрат объектов культурного наследия насчитывает свыше сотни адресов. Среди них множество объектов федерального значения.

С 2002 по 2004 годы в ходе реставрационных работ уничтожен ансамбль городской усадьбы И.Н.Римского-Корсакова XVIII–XIX веков по Тверскому бульвару, 26, являвшийся памятником архитектуры федерального значения с 1960 года (охр. № 247). Дом связан также с именем А.С. Пушина, неоднократно бывавшего в нём.

Памятник подлежал сохранению и реставрации согласно Постановлению Правительства Москвы № 431 от 13.06.2000 года. Снос шести усадебных строений осуществлён без необходимого постановления Правительства России и в нарушение прямых запретов «старого» Закона РСФСР «Об охране и использовании памятников истории и культуры» и действующего Закона РФ 73-ФЗ «Об объектах культурного наследия...» Инвестор работ ООО «Кросс-Лайн» проигнорировал шесть предписаний об остановке работ Главного управления об охране памятников (ГУОП) г. Москвы, осуществлявшего текущий контроль за работами.

В дальнейшем ГУОП г. Москвы в нарушение требований Закона согласовало архитектурно-градостроительное решение строительства современных корпусов на месте памятника, разработанное ГУП «Моспроект-2». Проект согласован несмотря на то, что был выполнен в нарушение требований планово-реставрационного задания о реставрации памятных строений, разработанного самим же ГУОП г. Москвы и не предусматривавшего никакого нового строительства.

Министерство культуры также согласовало этот документ письмом № 6231–01–48/14 от 25.09.03, т.е. через 16 месяцев после начала в мае 2002 года работ на объекте. Это говорит о том, что весь названный период работы на памятнике федерального значения велись без проекта, согласованного и утверждённого в установленном Законом порядке. Совершенно очевидно, что никакого контроля со стороны Министерства за проектными и производственными работами на госохранном объекте не велось.

Любопытно, что Научно-методическим советом Министерства культуры PФ 6 декабря 2005 года (протокол № 8) было принято решение по определению предмета охраны памятной, усадьбы, каковым названы «градостроительные характеристики объекта, формирующие красную линию Тверского бульвара». Поскольку данное определение предмета охраны принято спустя 20 месяцев после сноса усадебного комплекса, оно не может служить ни юридическим основанием, ни оправданием сноса, на что скорее всего рассчитывали министерские ­чиновники.

Конечно же главной стороной, заинтересованной в уничтожении памятника выступала московская власть. Но и федеральные органы охраны памятников попытавшиеся придать этому разбою легитимный характер, повинны в гибели уникального архитектурного ансамбля. Ныне на месте ампирных усадебных строений, воздвигнутых по проекту знаменитого Осипа Бове и являвшихся классикой московского зодчества, вырос бетонный монстр, изуродовавший один из красивейших московских бульваров.

Не менее показательным примером многочисленных нарушений памятно-охранного законодательства является осуществляемая реконструкция зданий Государственного Академического Большого театра России. Здание театра является памятником архитектуры федерального значения на основании Постановления Совмина РСФСР № 1327 от 30.08.1960 г. (охр. № 215). Реконструкция ведётся в соответствии с постановлениями Правительства РФ № 529 от 7.07.93 г. и Правительства Москвы № 791 от 17.08.93 г.

Реализуемая в настоящее время вторая очередь реконструкции включает реставрацию и приспособление главного здания ГАБТ (42000 кв.м.) и служебного корпуса «Дом Хомякова» (5551 кв.м.). На эти работы заказчик ГУ «Дирекция по строительству, реконструкции и реставрации Министерства культуры РФ» запросил сумму в 1 миллиард долларов США, хотя по расчёту сметно-финансового отдела Управления «Моспроект-2» стоимость названных работ не должна превышать 330 млн. долларов.

Окажись названная сумма в распоряжении заказчика, стоимость 1 кв.м. реконструкции составила бы 21000 долларов, что не имеет аналогий ни в мировой, ни в отечественной практике. Неудивительно, что под запрошенные колоссальные деньги проектной организацией ЗАО «Курортпроект» были подвёрстаны и запроектированы огромные площади нового строительства, нерационально дублирующие службы построенной первой очереди реконструкции. Планируемое подземное строительство с заглублением 25 метров в сложнейших условиях гидрогеологии Театральной площади грозило гибелью всемирно известного памятника.

Ради выгодного бюджетного финансирования заказчик шел на подлоги и прямой обман руководителей, государства и общественности. Так, 15 марта 2005 года на совещании по вопросам реконструкции театра с участием Президента России Владимира Путина, на вопрос Президента о причинах дороговизны работ по памятнику, представитель администрации театра сообщила, что треть названной суммы (т.е. 330 млн. долларов) составят работы по золочению. Исходя из действующих расценок на золочение, названной суммы вместе с материалом хватило бы на то, чтобы 43 раза покрыть все фасады театра и кровлю общей площадью 21000 кв.м. В действительности все расходы на позолоту 632 кв. м. участков интерьера, требующих золочения, должны составить сумму в 240 тыс. долларов, что в 1375 раз меньше названной цифры. Факт умышленного обмана в данном случае сомнения не вызывает.

Установка на проектирование дополнительных полезных площадей, с целью их коммерческого использования оттеснила на второй план задачу обеспечения сохранности выдающегося памятника и красивейшего театра мира. Так являющийся предметом охраны памятника и частью его исторического ядра северный фасад здания с 10-ти колонным портиком, относящийся к 1825 году, в настоящее время снесён. Снос осуществлён в нарушение пункта 7 планово-реставрационного задания ГУОП г. Москвы на разработку научно-проектной документации для проведения реставрационных работ на объекте и является грубейшим нарушением действующего Закона 73-ФЗ.

В реализуемом проекте не учтено мнение экспертов ЮНЕСКО по второй очереди реконструкции театра (решение Международной конференции в ГАБТ 21–25 апреля 2003 года), высказавших сомнение в целесообразности строительства подземной части и одобривших предложения по сохранению и сдвижке северного фасада памятника.

Но чаще всего причиной сноса памятников становится их передача в собственность коммерческих организаций. К примеру, в 1998 году был уничтожен один из самых известных исторических памятников Москвы «Дом А.И.Герцена» по Сивцеву Вражку, 25/9, являвшийся памятником федерального значения. Незадолго перед скосом здание было передано ОАО ВО «Техностройэкспорт» для использования и реставрации. Вместо этого владелец памятника по сговору с городским Управлением госконтроля охраны памятников истории и культуры квалифицировал его состояние как аварийное и снёс дом ради устройства под ним гаража и дополнительных площадей. Основанием для решения о сносе послужили акты об аварийном состоянии объекта, требовавшие проведения противоаварийных мероприятий, а не уничтожения памятника.

В связи с названным сносом Московское городское отделение ВООПИиК четырежды: 23.10.98, 4.03.99, 26.04.99 и 28.06.99 обращалось в прокуратуру ЦАО г. Москвы и 29.10.98 – в прокуратуру г. Москвы с заявлениями по поводу противоправных действий собственника памятного строения и руководства ­УГК ОИП г. Москвы. Ответы, полученные из Хамовнической межрайонной прокуратуры, свидетельствуют о том, что прокуратура проигнорировала требования Закона о недопустимости принятия решения о сносе памятника иными инстанциями, кроме Правительства РФ. Как и положение о его восстановлении в прежнем состоянии и историческом материале с соблюдением требований научной реставрации.

Ещё один пример коммерческого подхода к задачам сохранения культурного наследия столицы – снос и последующее «восстановление и реставрация» памятника истории федерального значения деревянного дома драматурга А.В.Сухово-Кобылина по Страстному бульвару, 9. Дом был снесён его бывшим пользователем АО «Мосрыбхоз» на основании Постановления Правительства Москвы № 580 от 05.08.97 (незаконного в отношении федерального памятника). Заодно снесён и флигель дома, располагавшийся в глубине участка.

В 2006 году на территории памятника был выстроен комплекс офисных корпусов, в ансамбле с которыми «восстановленный» в монолитном бетоне дом драматурга, выглядит нелепой безделушкой, архитектурным курьёзом. Заказчиком работ выступила коммерческая организация «Капитал-Груп». Несмотря на то, что памятное строение уничтожено по постановлению московского правительства, в рекламном проспекте, выпущенном этой организацией, утверждается, что дом сохранён в ходе работ. Данный случай – один из многочисленных примеров подмены понятий нынешними инвесторами и московскими властями, когда снос памятника квалифицируется как противоаварийное мероприятие, а строительство на его месте бетонного новодела как «восстановление и реставрация» исторического объекта.

Здесь же на Страстном бульваре, 10/34 с коммерческими целями по той же схеме «снос с восстановлением» на основании Постановления Правительства Москвы № 29-ПП от 3 сентября 2002 года уничтожены в 2003 году палаты XVII–XVIII веков, сохранявшие все элементы изначальной архитектуры. Здание являлось объектом культурного наследия федерального значения и согласно требованиям законодательства об охране памятников подлежало сохранению и реставрации.

Названный выше документ московского правительства предписывает: «осуществить разборку конструкций памятника архитектуры XVII–XVIII веков с последующим строительством и сдачей в эксплуатацию ... здания с элементами исторического архитектурного облика памятника архитектуры палат XVII–XVIII веков». Ни о каком сохранении и реставрации речи, как видим, не ведётся. Для столичного руководства ни свои, «московские», ни федеральные законы не писаны.

На месте памятника гражданского зодчества древней Москвы появился плавательный бассейн для очередного доходного учреждения – офисно-развлекательного комплекса «Культурный центр Союза театральных деятелей Российской. Федерации». Ситуация вполне узнаваемая. Стоит ли после этого нынешним руководителям Москвы обвинять своих коммунистических предшественников в разрушении Храма Христа Спасителя? Данный пример – наглядное свидетельство произвола московских властей в отношении культурного наследия столицы.

Стиль работы госорганов охраны памятников Москвы мало чем отличается от методов работы городского руководства и также далёк от подлинной заботы о сохранении национального наследия. Так при попустительстве этих органов фирма «Дорения» снесла уникальный образец барокко 1740-х годов – главный дом усадьбы князей Волконских по улице Моховой, 18, стр.6. В XIX веке памятник использовался как Ректорский дом Московского университета. Здание знаменито также тем, что здесь находилась редакция журнала «Телескоп», в котором сотрудничал В.Г.Белинский, жили выдающиеся профессора Университета.

Фирмачи пошли по проторенному пути – не собираясь реставрировать памятник, как того требует закон, из желания устроить под ним эксплуатируемое подземное пространство, «протащили» через научно-методический совет ГУОП г. Москвы несколько актов об аварийности памятника. В итоге при прямой поддержке руководства этого органа памятник был поэтапно уничтожен. На месте дома был вырыт котлован, а «историческая достопримечательность» выстроена над ним в монолитном бетоне.

Приведу ещё один пример отношения властей предержащих и московских органов охраны памятников к своим обязанностям по сбережению нашего национального достояния. Отвечая на письмо члена совета Московского отделения ВООПИиК Е.А. Сосновских по поводу сноса Военторга, Первый заместитель Мэра Москвы Владимир Ресин сообщал заявителю, что в ходе реконструкции будут сохранены в качестве предмета охраны здания основные его характеристики. К ним отнесены:

– градостроительная роль объекта в составе охранных зон исторического центра города;

– планировочное объёмно-пространственное решение;

– архитектурно-художественное оформление фасадов и сохранившихся первоначальных интерьеров.

После возведения нового здания стало очевидно, что «предмет охраны» Военторга, как и сам объект уничтожены окончательно. Но этого мало. Вместе с Военторгом втихую были снесены стоявшие за ним палаты XVIII века и флигель усадьбы XIX века, являвшиеся объектами государственной охраны в качестве памятников архитектуры. Со стороны городских органов охраны памятников в связи со сносом названных объектов культурного наследия никаких протестов не последовало.

Государственный орган охраны объектов культурного наследия Москвы Москомнаследие (ранее – УГКОиП, ГУОП г. Москвы) входит в. структуру Правительства Москвы и нередко берёт на себя наиболее грязную работу на различных этапах и участках реконструкции заповедного центра. Оно, к примеру, обеспечивает прикрытие любых противоправный действий руководства Москвы, руководителей столичного стройкомплекса, префектов административных округов и их протеже – инвесторов, частных застройщиков и заказчиков, являющихся потенциальными плательщиками в городскую казну.

Москомнаследие нередко обеспечивает поэтапный снос памятников через процедуру рассмотрения проектов их реставрации или «разборки с последующим восстановлением» на научно-методическом или малом реставрационном советах. Часто используется и актирование аварийного состояния памятников для обоснования их последующего сноса. Законодательное требование о проведении противоаварийных работ не выполняется. Перечисленные ухищрения с «зачисткой» заповедных территорий проводятся в интересах бизнеса, обеспечивая ему свободу манёвра на землях историко-культурного назначения.

При попустительстве, а, порой, и в результате прямого покровительства застройщикам Правительства Москвы и органов охраны памятников в городе за последние шестнадцать лет исчезли 134 объекта, подлежавшие охране в качестве памятников истории и культуры. Масштабы уничтожения объектов культурного наследия оказались беспрецедентными.

На местах памятных строений практически повсюду возникли современные объекты с представительскими, офисными, гостиничными, торговыми и развлекательными функциями. Все вновь выстроенные сооружения имеют значительный: выход полезных площадей и подземные паркинги, ради которых и сносились объекты государственной охраны. По сути дела за полтора десятка лет сформирован и успешно реали­зуется «социальный заказ» на уничтожение заповедного цент­ра Москвы. Удручающий итог этой экспансии сегодня виден невооружённым глазом.

Не лучше обстоит дело и с надзором за исполнением законодательства Российской Федерации об охране памятников истории и культуры, осуществляемом прокуратурами различных уровней. Беспредел, творящийся в памятно-охранной, деятельности в основном игнорируется как московскими, так и федеральными правоохранительными органами. Отсутствует правоприменительная практика в отношении нарушений московского и федерального законов об охране памятников. Случаи уничтожения и порчи госохранных объектов прокуратура практически не расследует, ограничиваясь переадресовкой поступающих заявлений в другие организации, а в лучшем случае – запросом по факту нарушения Закона в Москомнаследие.

Редкие ответы прокуратуры в подобных случаях содержат изложение случившегося в версии Москомнаследия – органа зависимого, а подчас и заинтересованного в сокрытии подлинных обстоятельств противоправных деяний. Степень виновности самого государственного органа охраны памятников столицы в нарушении законодательных требований прокуратуру не интересовала во всех известных нам случаях.

Ярким примером отношения прокуратуры к своим обязанностям служит расследование ею обстоятельств уничтожения объекта культурного наследия уникального деревянного дома XVIII века в усадьбе Трубецких по улице Усачёва, 1. Названный памятник имел три охранных статуса, т.к. являлся памятником архитектуры, памятником истории и состоял на учёте как объект, сохранявший редкие по красоте парадные интерьеры. Дом известен как пушкинский адрес – великий поэт побывал здесь 16 сентября 1826 года вместе с историком М.П.Погодиным у князя Н.Ю.Трубецкого с чтением своих произведений.

Памятник находился на балансе ГУОП г. Москвы. Здание было передано . в аренду государственному образовательному учреждению «Детский парк усадьбы Трубецких в Хамовниках» с обязательством арендатора по проведению на нём ремонтно-реставрационных работ.

28 апреля 2001 года в одном из помещений дома произошёл пожар, повредивший 56 кв. метров памятника и нанёсший ущерб на сумму 7250 рублей. ГУОП г. Москвы даже не попыталось в связи с пожаром возбудить уголовное дело в отношении арендатора, нёсшего согласно условиям охранно-арендного договора прямую ответственность за сохранность памятника. В обязанности последнего входило также принятие требуемых по закону мер по ликвидации последствий пожара, что не было выполнено.

Отсутствие мер по устранению последствий возгорания вскоре дало повод ГУОП г. Москвы выдать 16 мая 2002 года разрешение на разборку памятника, а вслед за этим – и разрешение на его «воссоздание в несгораемых материалах». Совершенно очевидно, что и пожар, и разборка госохранного объекта, и его «воссоздание» в бетоне и кирпиче, устроены в интересах арендатора, не желавшего охранять, реставрировать и использовать деревянное строение.

Замоскворецкая межрайонная прокуратура, расследовавшая данный случай по заявлению члена совета Московского городского отделения ВООПИиК Е.А.Сосновских, попросту закрыла глаза на очевидные нарушения балансодержателем и арендатором требований закона – нарушения вполне весомые, каковыми являются:

– отсутствие противопожарных мер и охраны на объекте культурного наследия; (!)

– доведение здания до аварийного состояния его арендатором; (!)

– отсутствие мер по обеспечению первоочередных мери противоаварийных работ на памятнике после случившегося пожара;

– превышение полномочий ГУОП-ом г. Москвы при принятии решения о разборке памятника;

– невыполнение ГУОП г. Москвы и арендатором запрета на ведение производственно-строительной деятельности на памятниках и их территориях без соответствующих постановлений директивных органов и пр.

Прокуратура г. Москвы также не усмотрела ничего противозаконного в действиях названных «заинтересованных» организаций.

Вместо редчайшего образца деревянного усадебного зодчества XVIII столетия Москва получила очередное кирпично-бетонное офисное сооружение, мозолящее глаза фальшивыми формами и деталями.

В действительности никакого воссоздания дома Трубецкого не произошло. Подтверждением того является Распоряжение Правительства Москвы № 2639 – РП от 30.12.04 об исключении дома по улице Усачёва, 1 из государственного списка памятников истории и культуры «в связи с физической утратой зданий». Что ещё вчера с лёгкостью объявлялось памятником, то сегодня запросто идёт под ковш бульдозера. Таков итог и такова цена заботы руководства Москвы о сохранении нашего национального достояния. Если российские законы не дышло, то где в таком случае надзирающие за их исполнением правоохранительные органы?

Утраты огромного числа госохранных объектов, случившиеся в Москве, столичные власти компенсируют широко рекламируемым вбросом в существующие учётные списки новых адресов из числа вновь выявленных памятников. При этом «старые» объекты охраны потихоньку выводятся из списков охраняемых сооружений. Таким образом сохраняется примерный количественный баланс зданий, состоящих под госохраной в качестве памятников. В 2007 году на место уничтоженных уже внесено 205 наименований новых строений.

В ходе дискуссии о состоянии охраны культурного наследия Москвы руководители города и Москомархитектуры категорически отрицают факты уничтожения памятников. Главный, архитектор Москвы А.В.Кузьмин, вначале также отрицавший разрушения памятников, сегодня всё чаще выступает с утверждениями о сносе «всего 20 памятников», «порядка 20 штук» (газета «Комсомольская правда» за 29 ноября 2007 г.) Трудно не заметить в назойливом кузьминском утверждении желание московского руководства узаконить столичную «квоту на отстрел» объектов нашего национального достояния.

Нельзя допустить, чтобы эти мечты московской власти когда-либо осуществились. Ведь второй Москвы у нас не будет.