ВЛАДИМИР ИВАНОВИЧ ДАЛЬ

(московская история)

В.Г. Перов. Портрет В.И. Даля, 1872

«Назначение человека именно то, чтоб делать добро».
В. И. Даль

Даль, Владимир Иванович - известный лексикограф. Родился 10 ноября 1801 г. в Екатеринославской губернии, в Луганском заводе (отсюда псевдоним Даля: Казак Луганский). Отец был датчанин, многосторонне образованный, лингвист (знал даже древнееврейский язык), богослов и медик; мать - немка, дочь Фрейтаг, переводившей на русский язык Геснера и Ифланда. Отец Даля принял русское подданство и вообще был горячим русским патриотом. Окончив курс в морском корпусе, Даль несколько лет служил во флоте, но, не вынося моря, вышел в отставку и поступил в Дерптский университет, который и окончил по медицинскому факультету. Походная жизнь его, как военного доктора, сталкивала его с жителями разных областей России, и материалы для будущего "Толкового Словаря", которые он начал собирать очень рано, все росли. В 1831 г. Даль участвовал в походе против поляков и отличился при переправе Ридигера через Вислу у Юзефова: за неимением инженера, Даль навел мост, защищал его при переправе и затем сам разрушил его.

От начальства он получил выговор за неисполнение своих прямых обязанностей, но император Николай I наградил его орденом. По окончании войны Даль поступил ординатором в санкт-петербургский военно-сухопутный госпиталь и близко сошелся с Пушкиным , Жуковским , Крыловым , Гоголем , Языковым , князем Одоевским . Первый его литературный опыт ("Русские сказки. Пяток первый", Санкт-Петербург, 1832 - пересказ народных сказок) обнаружил его этнографические наклонности. Книга эта навлекла неприятности на автора. По доносу Булгарина она была запрещена, и Даль взят в III отделение, но в тот же день выпущен благодаря заступничеству Жуковского. Тем не менее Даль долго не мог ничего печатать под своим именем. Семь лет он прослужил в Оренбурге; за это время сопутствовал в 1837 г. наследнику (впоследствии императору Александру II ) в его поездке по краю и участвовал в несчастном хивинском походе 1839 г. В 1836 г. он приезжал в Петербург и присутствовал при кончине Пушкина, от которого получил его перстень-талисман. Все это время Даль не оставлял и медицины, пристрастившись особенно к офтальмологии и гомеопатии (одна из первых русских статей в защиту гомеопатии принадлежит Далю: "Современник", 1838, № 12). В 1834 - 1839 гг. он выпустил "Были и небылицы". В 1838 г. Даль был выбран (за свои естественно-исторические работы) в члены-корреспонденты Императорской Академии Наук; в 1841 г. назначен секретарем к Л.А. Перовскому , товарищу министра уделов, а потом заведовал (частным образом) особой канцелярией его, как министра внутренних дел, причем вместе с Н. Милютиным составил и вводил "Городовое положение в Санкт-Петербурге". За это время им напечатаны статьи: "Полтора слова о нынешнем русском языке" ("Москвитянин", 1842, I, № 2) и "Недовесок" к этой статье (там же, часть V, № 9), брошюры "О скопческой ереси" (1844, редкость) и "Об убивании евреями христианских младенцев" (1844), повесть "Похождения Х.Х. Виольдамура и его Аршета" (1844). В 1846 г. вышли "Сочинения Казака Луганского". В то же время Даль составил для военных заведений учебники ботаники и зоологии и напечатал ряд повестей и очерков в "Библиотеке для Чтения", "Отечественных Записках", "Москвитянине" и сборнике Башуцкого "Наши", в том числе статьи "О русских пословицах" ("Современник", 1847, книга 6), "О поверьях, суевериях и предрассудках русского народа" ("Иллюстрации", 1845 - 46, 2-е издание, Санкт-Петербург, 1880). С 1849 по 1859 г. он был управляющим нижегородской удельной конторой, что доставило ему возможность собрать разнообразный этнографический материал. За это время напечатаны статьи и сочинения Даля: "О наречиях русского языка" ("Вестник Императорского Географического Общества", 1852, книга 6; перепечатана в "Толковом Словаре"); "Матросские досуги", написанные по поручению великого князя Константина Николаевича (Санкт-Петербург, 1853); ряд статей о вреде одной грамотности без просвещения ("Русская Беседа", 1856, книга III; "Отечественные Записки", 1857, книга II; "Санкт-Петербургские Ведомости", 1857, № 245) и целая серия очерков (100) из русской жизни (отдельное издание: "Картины из русского быта", Санкт-Петербург, 1861). В Нижнем Даль приготовил к изданию "Пословицы" и довел обработку словаря до буквы П. После переселения Даля в Москву начал выходить в свет его "Толковый словарь" (1-е издание, 1861 - 68; второе издание, Санкт-Петербург, 1880 - 82, и 3-е издание под редакцией профессора И.А. Бодуэна де Куртенэ, Санкт-Петербург, 1903 - 1909) и напечатан другой капитальный труд всей жизни Даля: "Пословицы русского народа" (Москва, 1862; 2-е издание, Санкт-Петербург, 1879). За это время появились в печати сочинения и статьи Даля: "Полное собрание сочинений" (Санкт-Петербург, 1861; 2-е издание, Санкт-Петербург, 1878 - 84); "Повести" (Санкт-Петербург, 1861); "Солдатские досуги" (2-е издание, Санкт-Петербург, 1861); "Два сорока бывальщинок для крестьян" (Санкт-Петербург, 1862); записка о русском словаре ("Русская Беседа", 1860, № 1); полемика с Погодиным об иностранных словах и русском правописании ("Русский", 1868, № 25, 31, 39, 41). В 1868 г. Даль выбран в почетные члены Императорской Академии Наук (см. подробные разборы Грота , Шренка и Рупрехта в отчете о 4-м присуждении Ломоносовской премии, приложение к XVII т. "Записок Императорской Академии Наук", 1870; статья А.Н. Пыпина в "Вестнике Европы", 1873; книга 12 Котляревского в "Беседах общества любителей российской словесности", 1868, выпуск 2; заметки Николича в "Филологических Записках", Воронеж, 1871, № 6, 1875 - № 3; 1876 - № 2; дополнения и заметки Шейна: приложение к XXV т. "Записок Императорской Академии Наук", 1873, и Наумова, Санкт-Петербург, 1874). Собранные им песни Даль отдал Киреевскому, сказки - Афанасьеву . Богатое, лучшее в то время собрание лубочных картин Даля поступило в Императорскую публичную библиотеку и вошло впоследствии в издания Ровинского. В последние годы жизни Даль увлекся спиритизмом и сведенборгианством, занимался переложением первых книг Библии на простонародный язык ("Бытописание"; см. его историю в воспоминаниях Мельникова ), печатал новые "Картины русского быта" в "Русском Вестнике" (1867 - 68). Умер 22 сентября 1872 г., приняв еще в 1871 г. православие (до тех пор был лютеранином). Материалы для биографии Даля: статья П. Б. "В.И. Даль" ("Русский Архив", 1872, № 10); автобиографическая записка Даля (не окончена, там же, № 11); "Воспоминания о В.И. Дале" (с извлечением из его писем и другой полной автобиографической запиской), Я.К. Грота ("Записки Императорской Академии Наук", 1873, том XXII); "Из воспоминаний о покойном В.И. Дале" ("Церковная Летопись", 1873, № 37); "Воспоминания о Дале" П.И. Мельникова ("Русский Вестник", 1873); биография Максимова, с подробной библиографией, в "Справочном энциклопедическом словаре" Старчевского (Санкт-Петербург, 1855, том IV); "Дневники Т.Г. Шевченка" ("Основа", 1861 - 62) и А.В. Никитенка ("Русская Старина", 1889 - 90); "Даль, по воспоминаниям его дочери, Е. Д." ("Русский Вестник", 1879, № 7). Подробной биографии Даля до сих пор нет. Самая полная характеристика деятельности Даля - у А.Н. Пыпина, "История русской этнографии" (том I); о его отношении к крестьянскому вопросу см. у В.И. Семевского ("Крестьянский вопрос", том II, стр. 273 - 278). Главное значение Даля - как собирателя-этнографа. Ни морской корпус, ни медицинский факультет не могли дать ему надлежащей научной подготовки, и он до конца дней остался дилетантом-самоучкой. На свой настоящий путь Даль попал чисто инстинктивно, и собирание материалов у него шло сначала без всяких определенных научных целей. Только личные отношения к писателям пушкинской эпохи, а также к московским славянофилам, поставили определенные цели его деятельности. В природе Даля, несмотря на естественно-историческое образование, полученное в Дерптском университете, было что-то мешавшее ему сделаться спокойным и точным ученым. Причиной этому была отчасти беспокойная бродячая жизнь, отчасти наклонность к поэтическому творчеству, отчасти, быть может, некоторый коренной, органический недостаток во всем духовном складе Даля (вспомним его увлечения гомеопатией, спиритизмом, Сведенборгом и т. д.). Его словарь, памятник огромной личной энергии, трудолюбия и настойчивости, ценен лишь как богатое собрание сырого материала, лексического и этнографического (различные объяснения обрядов, поверий, предметов культуры и т. д.), не всегда достоверного. Даль не мог понять (см. его полемику с А.Н. Пыпиным в конце IV т. Словаря), что ссылки на одно "русское ухо", на "дух языка", "на мир, на всю Русь", при невозможности доказать, "были ли в печати, кем и где говорились" слова в роде "пособ", "пособка" (от "пособить"), "колоземица", "казотка", "глазоем" и т. д., ничего не доказывают и ценности материала не возвышают. Характеристичны слова самого Даля: "С грамматикой я искони был в каком-то разладе, не умея применять ее к нашему языку и чуждаясь ее не столько по рассудку, сколько по какому-то темному чувству, чтобы она не сбила с толку" и т. д. (напутное слово к Словарю). Этот разлад Даля с грамматикой не мог не сказаться на его Словаре, расположенном по этимологической системе "гнезда", разумной в основе, но оказавшейся не по силам Далю. Благодаря этому у него "дышло" (заимствованное из немецкого "Deichsel") стоит в связи с "дыхать", "дышать", "простор" - с "простой" и т. д. Тем не менее Словарь Даля до сих пор является единственным и драгоценным пособием для каждого занимающегося русским языком. Даль один из первых занимался также русской диалектологией и был превосходным практическим знатоком русских говоров, умевшим по двум-трем сказанным словам определить местожительство говорящего, но никогда не мог воспользоваться этим знанием и дать научную характеристику знакомых ему диалектических особенностей. Как писатель-беллетрист Даль теперь почти совсем забыт, хотя в свое время его высоко ставили такие ценители, как Белинский и Тургенев . Многочисленные повести и рассказы его страдают отсутствием настоящего художественного творчества, глубокого чувства и широкого взгляда на народ и жизнь. Дальше бытовых картинок, схваченных на лету анекдотов, рассказанных своеобразным языком, бойко, живо, с известным юмором, иногда впадающим в манерность и прибауточность, Даль не пошел, и главная заслуга его в этой области заключается в широком пользовании этнографическим материалом. Своей этнографической цены некоторые очерки Даля не утратили и до сих пор. С. Булич.

Письмо юной читательницы в защиту русского языка

Я пишу вам это письмо потому, что мне совсем не безразлично, что происходит с моим родным языком, когда все мы - взрослые и дети, - скоро будем отмечать 200-летие со дня рождения Владимира Ивановича Даля, человека, который много лет своей жизни отдал сохранению живого великорусского языка. А происходят грустные вещи, порой даже страшные: язык засоряется англицизмами и американизмами, язык обедняется и упрощается. Состояние современного русского языка можно охарактеризовать такими словами Пушкина: "Кругом невежества убийственный позор".
Мне очень нравятся слова И. С. Тургенева: "Ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык!" Многие из нас знают эти слова, но тем не менее мы так безжалостно портим наш русский язык, бездумно искажаем, уродуем! Так что к тургеневским словам так и хочется добавить еще одно слово: "О терпеливый!" Невеликий и немогучий язык вряд ли вынес бы все, что делаем с ним мы, жители России. Я считаю, что для того чтобы сохранить правильным наш красивый русский язык, первое, что надо сделать, - это полностью пересмотреть принцип отбора рекламы на телевидении. Ну не нравится мне, когда с утра до вечера с экрана телевизора мне предлагают "оттянуться со вкусом" или "сникерснуть". И я уверена, что мое мнение разделят многие. "Не тормози - сникерсни" - разве это по-русски? К русскому языку здесь можно отнести только частицу "не". Кто разрешил показ такой рекламы? Какие умные дяди и тети? Или деньги затмили разум? А у них самих, интересно, есть дети? И хотят ли они, чтобы их дети придумывали подобные словечки, чтобы разговаривали с ними на таком языке: "Ну, что предки, кофейнём и бутербнём?"
Я с детства воспитана на стихах и сказках Пушкина. Бабушка читала мне книги великого поэта, когда я еще совсем была маленькой, а потом я стала читать их сама. Я знаю, сколько прекрасных эпитетов находил поэт для любого явления: вот он пишет "К Чаадаеву" и употребляет красивые словосочетания: "нетерпеливая душа", "прекрасные порывы", "пленительное счастье", вот он пишет стихотворение "Деревня" - и опять какие красивые литературные находки: "лазурные равнины", "рассыпанные хаты", "величавое уединение". А взять его известное всем "Зимнее утро"! Мои любимые строчки в нем следующие: "Под голубыми небесами великолепными коврами..."
А Некрасов? Мы в школе учили его стихотворение "Славная осень". Какие там есть красивые эпитеты и сравнения! "Лёд неокрепший на речке студёной, словно как тающий сахар, лежит..." Вот это - настоящий русский язык, мой родной и любимый. А какие самые распространенные синонимы сейчас? Или "крутой", или "клёвый". Даже по телевизору постоянно говорят: "Это крутой триллер", "Это клёвая группа". Разве это язык Даля и Пушкина? Обедняется язык - обедняется душа.
Сейчас я изучаю два иностранных языка: французский и английский, и теперь я поняла, как богат и труден русский язык. Я раньше просто об этом не задумывалась! Вот возьмём, например, лошадь. Мы можем сейчас назвать ее лошадью, через минуту - клячей, затем конём, а может быть, кобылкой, кобылёнкой, лошадкой, коником, конищем, а может быть, пегасом, даже Сивкой-Буркой - в зависимости от того, как мы оцениваем ее достоинства, как относимся к ней - с восхищением или иронически, всерьез или шутя. Во французском и английском стольких вариантов просто нет! Я перелистала самые большие словари!
Владимир Даль считал, что культурный человек должен владеть игрой в синонимы, он должен знать, когда, например, назвать зелёный побег растением, когда - злаком, а когда - травинкой. А у нас даже по телевидению язык часто упрощают "Ну, в общем, эта штука..."
А какие возможности открывает русский язык в использовании имён собственных! Благодаря тому что в русском языке существует множество суффиксов, любое имя можно изменять десятки раз. Вот, например, мое имя - Даша. Как только не называют меня ласково родители и бабушка с дедушкой: и Дашутка, и Дарёна, и Дашенька, и Дарёнка, и Дарья, и Дашуня. Возьмём для сравнения женское имя Изабель, очень распространенное во Франции. Я прочитала, что возможен лишь один вариант: Иза. Имя Мишель вообще не имеет вариантов: Мишель, и все. Точно так же и мужские английские имена Эл и Дик не могут меняться. Как скучно! И ещё раз убеждаешься, как богат русский язык!
А взять некоторые понятия! Во французском языке, например, понятия "умный" и "интеллигентный" обозначаются одним словом, а у нас понятие "интеллигентный" значительно шире, чем просто "умный". Всякий интеллигентный человек обязательно умён, но не всякий умный человек может считаться интеллигентным. Говоря "интеллигентный человек", мы подразумеваем воспитанного человека с хорошими манерами и широким кругозором, который не пройдёт мимо чужого горя, которому не безразлична судьба близких, судьба своей страны (и, конечно, судьба родного языка!). А понятие "русская интеллигенция" вообще особое. Это такое же чисто русское понятие, как и понятие "русская душа". Поэтому, я считаю, настоящий русский интеллигентный человек должен сохранять литературный русский язык и не опускаться до просторечий.
В каждом языке существуют пословицы. В них - народная мудрость, отражение культуры, образа мыслей, характера. Изучая английские и французские пословицы и поговорки, я еще раз поняла, насколько русские пословицы более точные, лаконичные, образные. Например, кто не знает поговорку "Скатертью дорога!"? Всего два слова, а как точно они выражают отношение говорящего к происходящему! Смотрим французский вариант - он очень нейтральный и невыразительный: "Дорога свободна. Я вас не задерживаю" и английские: "Счастливого избавления" или "Никто тебя не держит"
Н. М. Карамзин, много сделавший для развития и обогащения русского литературного языка, писал: "Можно выучиться всем главным языкам, но всю жизнь надобно учиться своему природному. Нам, русским, еще более труда, нежели другим". Русский язык так богат и красив, что я совсем не понимаю: зачем говорить на каждом углу "о'кей", если есть прекрасное русское слово "хорошо"? Конечно, русский язык - как русский желудок, он переварит все. В татарское нашествие справился с тюркским, в наследие нам остались такие слова, как "сундук", "башмак", "арбуз". Он выдержал и немецкие, и голландские заимствования в эпоху правления Петра Великого. Вы никогда не задумывались, что слова "лозунг", "шлагбаум", "дуршлаг", "рюкзак" - это заимствования из немецкого? А уж про французские заимствования знают даже дети, все эти слова - "винегрет", "кашпо", "кашне", "портмоне", "портфель" - все это из французского. Эти слова прочно вошли в русский язык, и их уже ничем не заменить.
Но вот читаю я газеты, журналы, смотрю телевизор и порой не понимаю: вроде говорят и пишут по-русски, а о чём? Например, в последнее время по телевизору постоянно говорят о какой-то экстрадиции политического деятеля, задержанного в США. Что такое экстрадиция? Посмотрела я во французско-русском словаре, оказалось - "выдача преступника". Так почему так и не говорить? У меня хоть словари есть, а каково людям, у которых рядом нет библиотек или словарей? И спросить им не у кого.
Ещё сто пятьдесят лет тому назад Даль с горечью сетовал на обильное засорение русского языка "чужесловами", то есть заимствованиями из других языков. Он был абсолютно убеждён, что в богатом русском языке есть возможности выразить любую мысль своими национальными средствами.
А что происходит сейчас? Такого нашествия иностранных слов, особенно английских, русский язык может и не выдержать. Сколько уже писали по поводу клиринга и лизинга, мониторинга и шопинга, таймшеров и промоушн, роумингов и фейс-контроля, а ничто не меняется. Не верю, что в русском языке нет соответствующих эквивалентов. В конце концов, где мы живём, в России или в Англии? Пусть американцы и англичане используют русские слова, если им это так нравится! Даже французы, которые имеют во всём мире репутацию легкомысленной нации, очень серьезно относятся к своему языку. Я прочитала, что теперь во Франции специально организованный комитет подобрал французские аналоги английских терминов, в частности, компьютерных и финансовых, и отныне в государственных документах, по радио и на телевидении, депутатам на заседаниях парламента запрещено использование английских терминов. Существует список из 2500 слов, которые запрещено произносить в публичных выступлениях, вместо них нужно пользоваться французскими словами-синонимами. Например, вместо "е-mail" следует писать и говорить "электронная почта", вместо "пиара", который повсеместно используется сейчас и в русском языке, следует употреблять выражение "служба связи с общественностью". Более того, во Франции президент в соответствии с конституцией ежегодно отчитывается о состоянии и развитии французского языка. Проведённые опросы подтвердили, что подавляющее большинство французов поддерживает такое решение властей.
Мне также не нравится, что русский язык грубеет. Я не понимаю, почему и взрослые и дети сейчас постоянно используют такие слова, как "прикол", "прикинь", "облом", "прикид", выражения "косить от армии", "это меня ломает", а президент во всеуслышание говорит: "Мы будем их мочить в сортире". И эти слова постоянно встречаются в газетах и журналах, в книгах современных писателей. Как надо не любить свою Родину, чтобы так обращаться с родным языком. Владимир Иванович Даль предостерегал: "Нет, языком грубым и необразованным писать нельзя..." Конечно, в самом словаре Даля есть также и простонародные выражения. Но Даль писал: "Я никогда и нигде не одобрял безусловно всего, без различия, что обязан был включить в словарь: выбор предоставлен писателю". Выбор предоставлен и всем нам, ежедневно говорящим и пишущим на русском языке. Каждое утро за завтраком я всегда слушаю радио, и однажды я услышала фразу писателя Виктора Ерофеева, который на представлении своей новой книги сказал: "Через десять лет мы все поголовно будем говорить на мате. Просто перестанем его замечать". Хочется верить, что это все-таки не произойдёт.
На составление "Толкового словаря живого великорусского языка" Даль потратил пятьдесят три года. Это особый словарь. Когда я работала над этой темой, я с удивлением узнала, что по своему образованию Даль не был языковедом. Он учился вначале в Морском корпусе в Петербурге, затем на медицинском факультете в Дерпте. Даль был известен и как хирург-окулист. Но всю свою жизнь он очень бережно записывал меткие пословицы, поговорки, загадки. Начало словаря было положено словом "замолаживать". Однажды, когда молодой Даль спешил из Петербурга в отпуск к родителям, кибитка ехала по Новгородской губернии. Ямщик заметил, как над дальним лесом сгустились тучи, и сказал: "Замолаживает" "Что значит "замолаживает" ?" - спросил Даль, услышав незнакомое слово. "Смурнеет. К теплу", - ответил ямщик. Даль достал тетрадь и записал. "Замолаживает - небо пасмурнеет, заволакивается тучами". Это была его самая первая запись. Далю тогда исполнилось семнадцать лет. Всю жизнь продолжалась кропотливая работа над словарем, и даже за неделю до смерти, прикованный болезнью к постели, Даль по-прежнему продолжал думать только о своем детище - словаре и попросил дочь внести в рукопись словаря четыре новых слова, услышанных от прислуги.
Я благодарна своим бабушке и дедушке, которые собрали для меня богатую библиотеку. Когда я просыпаюсь утром, первое, что я вижу, открывая глаза, - это полки с книгами, поэтому когда я бываю в гостях у своих подружек и в доме не вижу книг, мне становится их жалко.
Мне очень хочется, чтобы российские родители дарили своим детям на день рождения не только куклы Барби, "Лего" и телепузиков, но и умные книги, и трудно представить подарок лучший, чем словарь Владимира Даля. Я верю, что настанет такое время, когда словарь Даля станет настольной и самой необходимой книгой каждого россиянина.

Даша Гончарова

Письмо напечатано в "Женском Православном календаре на 2004 год" (Москва, изд-во "Благо", 2003 год).